§ 49. Давнопрошедшее время

В современном русском языке четыре формы прошедшего времени. Из них две принадлежат совершенному виду, одна — несовершенному и одна — "многократному". Эти четыре формы прошедшего времени грамматически неравноправны и стилистически неравноценны. Про форму прошедшего времени "многократного вида", или лучше — про "давнопрошедшее время" (например: я сиживал, бирал, гащивал и т. п.), прямо надо сказать, что она непродуктивна, что она в русском литературном языке постепенно угасает, вытесняемая формами прошедшего времени несовершенного вида с наречиями количества или степени. Поэтому с "давнопрошедшего времени" целесообразно и начать анализ форм прошедшего времени.

Был период, когда форма давнопрошедшего времени ставилась грамматистами в центре всей системы прошедших времен русского глагола. Достаточно сослаться на "Российскую грамматику" М. В. Ломоносова, на "Российскую грамматику, составленную Академией Российской" (1-е изд. 1802 г., 2-е изд. 1809 г.). Из ломоносовского перечня глаголов, имевших форму давнопрошедшего времени, видно, что в XVIII в. эта форма была очень продуктивна и употребительна, особенно в разговорной речи.

Тогда-то и установился термин давнопрошедшее время. Его можно сохранить.

А. М. Пешковский, бегло коснувшись этой формы в своем "Синтаксисе", склонился к старинному ее пониманию: "Категории вида и времени здесь оригинальнейшим образом переплетаются. Можно сказать, что у нас есть особое, давнопрошедшее время, но только от многократного вида, или что у нас есть многократный вид, но употребляется он только в давнопрошедшем времени".

Старые грамматики правильно указывали, что давнопрошедшее время употребляется, когда говорят "о многократном действии, происходившем давно... и притом в неопределенное время", "ибо, когда мы говорим о чем-либо, происходившем многократно на прошлой неделе или в прошлом месяце, и вообще о времени, которое мы по недавности определить можем, тогда вместо читывал, говаривал, делывал и пр. скажем: читал, говорил, делал неоднократно".

Ф. И. Буслаев различал три значения в форме давнопрошедшего времени. Во-первых, эта форма выражает прошедшее многократное, "прошедшее давнего обыкновения", например: "Идол был пустой, и саживались в нем жрецы вещать мирянам" (Крылов); "Я за уши его дирала" (Грибоедов) и др. В этом случае прошедшее "давнего обыкновения" мыслится как цепь осуществлявшихся, возобновлявшихся и повторявшихся в отдаленном прошлом актов, которые в совокупности составляют один сложный давнопрошедший процесс. К этому значению близко и второе значение этой формы, значение преждепрошедшего времени, но тоже с оттенком давно минувшего действия. Например: "Ослы, не знаю, как-то знали, что прежде музы тут живали" (Крылов). Ср. "Читать Карамзина не буду: я его читывал и прежде" и др. Наконец, с отрицанием не форма давнопрошедшего времени выражает сильнейшее отрицание события в прошлом (т. е. вовсе не, ни разу, никогда не), например: "Бедный отец насилу решился спросить у дьячка, была ли она у обедни. Дьячок отвечал, что не бывала" (Пушкин, "Станционный смотритель"); "Ты не пьешь, сказывают? — продолжал я. — Нет-с, не пивал и не пью ничего, кроме чаю да воды!" (Гончаров, "Слуги старого века"); "Что слышал? — Ничего не слыхал. — Что видел? — Ничего не видал" (Короленко, "Сон Макара").

Любопытны свидетельства грамматистов середины и второй половины XIX в. об употреблении этой формы давнопрошедшего времени.

М. Катков о форме давнопрошедшего времени писал в своей диссертации: "Эта форма назначена преимущественно к изображению давности действия, и с этим новым назначением входит она в область прошедшего времени. Предлагаемая в грамматиках форма давывать есть один субститут; форма будут давывать невозможна ни в чутье современной речи, ни в памятниках. Зато встретим часто прошедшее давывал и т. п. В памятниках подобные формы давнопрошедшего времени дышат особенною прелестию, если представим себе движение голоса, каким, по всему вероятию, отличалось старинное произношение... Символическое изображение давности распространенною формою совершенно согласно с общим воззрением нашим на соответствие глагольного образования с представлением самого действия". К. С. Аксаков заметил: "Действие же как ряд моментов (двигивать) необходимо является только в прошедшем (двигивал)".

Но уже к половине XIX в. формы давнопрошедшего времени типа я бирал, ты говаривал, он хаживал и т. п. подвергаются подозрению и гонению со стороны разных кругов столичного общества, преимущественно со стороны петербургской чиновничьей бюрократии и со стороны разных слоев интеллигенции, тяготевших к книжному языку. Их литературное употребление сокращается. Стабилизация грамматической системы русского языка, опиравшаяся преимущественно на нормы книжного языка, привела во второй половине XIX в. к утеснению этой формы. Дуализм видов — совершенного и несовершенного — также содействовал ее постепенному вымиранию. Значения и оттенки кратности у параллельных форм, осложненных приставками, растворялись в категории вида несовершенного. Правда, грамматические концепции Г. П. Павского, К. С. Аксакова и Н. П. Некрасова, устанавливавшие видовую лестницу трех степеней глагола (двигать — двинуть — двигивать; махать — махнуть — махивать), свидетельствуют, что формы "прошедшего времени многократного вида" еще очень живо ощущались тогда в литературном языке. Однако за иллюстрациями их употребления чаще всего приходилось обращаться к народной словесности (преимущественно к былинному стилю) и к крестьянскому языку. Даже у писателей, широко пользовавшихся формами устной народной речи и народной поэзии (например, у Н. А. Некрасова), давнопрошедшее время встречалось не очень часто. Книжные, в том числе и газетно-публицистические стили, определявшие во многих отношениях грамматическую систему русского литературного языка, со второй половины XIX в. во всяком случае избегали употребления этой формы.

Л. П. Размусен в 90-х годах писал о давнопрошедшем времени: "Без сложения с частицами они теперь, в образованном языке, употребляются почти только — и то редко — в... значении повторения, и притом тогда только, когда речь идет о давних событиях. Усиление наглядности соответствует усилию, с каким стараются воскресить пред собою и другими образ давно минувшего".

Ср. у Чехова в "Чайке" (слова Шамраева): "Не забудьте навести справочку, где теперь актер Суздальцев? Жив ли, здоров ли? Вместе пивали когда-то".

В учебниках русского языка второй половины XIX в. для иностранцев рекомендовалось употребление форм типа сиживал, гуливал "в устной речи" "в воспоминаниях о давних событиях".

Подводя итоги своим наблюдениям над употреблением времен русского глагола в конце XIX в., Л. П. Размусен констатировал: "Знаменательно, что в то время, когда в русском языке все более и более исчезает самое созерцательное из видовых обозначений, дитя патриархального быта, — "покойный дед мой говаривал", "мы в столице живали", к дверям литературного языка все ближе и ближе подступают простонародные времена предшествия" (т. е. формы типа он был выпивши и т. п. — В. В.)

Проф. A. Mazon, акад. А. А. Шахматов, В. И. Чернышев и др. отметили вымирание этой формы в литературном языке конца XIX — начала XX в. Однако она еще довольно употребительна и в современном литературном языке, хотя и ограничена узким кругом беспрефиксных глаголов наглядного, конкретного действия, легко поддающихся счету и учету. Например: "Он пошел в сад, сел на скамеечку над прудом, — здесь еще он никогда не сиживал" (Ф. Сологуб, "Мелкий бес"); "Теперь уж не бьют так, как раньше бивали"(Горький); "Вот странность, будто сроду я здесь не хаживал и никогда не глядел на эту Невскую зыбь" (Д. Лаврухин, "Невская повесть"); "Братья Пушкины, случалось, гащивали у генерала-цехмейстера" (Ю. Тынянов, "Пушкин"). Ср.: "Арина будто слышала даже, как старушка сказала про себя, что до сих пор у арапов не живывала" (Тынянов, "Пушкин"); у Б. Пастернака во "Втором рождении":

И гам ворвался. Ливень заслан

К чертям, куда Макар телят

Не ганивал... И солнце маслом

Асфальта б залило салат.

Ср. в языке классической литературы XIX в.:

Старушка ей: "А вот камин:

Здесь барин сиживал один.

Здесь с ним обедывал зимою

Покойный Ленский, наш сосед..."

(Пушкин, "Евгений Онегин")

"...заснул тяжелым сном, как, бывало, сыпал в Гороховой улице" (Гончаров, "Обломов"); "Песельников держал, сам певал и плясал мастерски" (Тургенев, "Мой сосед Радилов"); "Вы знали Якова Ивановича? — продолжал я. — Знавала-с, — проговорила она..." (Тургенев, "Яков Пасынков"); "У меня дядя был псовый охотник, — продолжала она. — Я с ним езживала весною" (Тургенев, "Вешние воды"); "Здесь в необыкновенно жаркие дни, и то раз в год, и то в прежние времена, пивали чай" (Тургенев, "Дневник лишнего человека"); "В молодости он отлично певал" (Тургенев, "Постоялый двор"); "Ведь я знаю, как ты живал, как проводил ночи и с кем" (Л. Толстой, "Крейцерова соната"); "Давно ли, — думал он, — этот самый Батрищев кучивал с нами" (Л. Толстой, "Севастополь в августе 1855 г."); "И Наташа тем быстрым бегом, которым она бегивала в горелки, побежала по зале, в переднюю" (Л. Толстой, "Война и мир")); "А ведь покойник не то что за десять тысяч, а за десять целковых на тот свет сживывал" (Достоевский, "Идиот", слова чиновника Лебедева) и др.

Далее: § 50. Прошедшее время мгновенно-произвольного действия

К содержанию