Дух французской революции, наполеоновский дух, фигура самого Наполеона изображались в мировой литературе и в отечественной совершенно по-разному, поскольку причин для этого было достаточно. Личное отношение писателя, его взгляды, сама эпоха навязывали определенное мнение. Оценка событий менялась, и всё это отражалось в произведениях.

Особенно примечательны два романа знаменитых французских писателей – Виктора Гюго и Александра Дюма. Романы – «Отверженные» (1862 года) и «Графиня де Шарни» (1853-1855). Первый посвящен, главным образом, исходя из темы статьи, революции 1832 года, вторая же отражает трагическое падение Бурбонов в 1794 году.

Дюма рассматривает революционные события со стороны «булочника» и «булочницы», то есть короля и королевы. На протяжении всего романа Дюма держится непринуждённо и бесстрастно, описывая некоторые факты путём исторической справки немного скупо, даже сухо. Его оценка «кровавой революции» не содержит эмоций или предвзятости: «Революция 1789 года – революция Неккера, Сиейеса и Бийо – окончилась в 1790 году. Революция Барнава, Мирабо и Лафайета завершилась в 1792. Теперь начиналась кровавая революция Марата, Робеспьера и Дантона».

Порою Дюма превращает повествование в нечто публицистическое, похожее на учебник по истории (нарекая себя лично «скромным историком») но, тем не менее, это художественное произведение, и Дюма придерживается позиции, которую можно выразить знаменитой фразой Жоржа Жака Дантона: «По примеру Сатурна, революция пожирает своих детей». Дюма выражает некоторое сочувствие выдающимся личностям, государственным деятелям, которые выражали поддержку Людовику шестнадцатому и Марии-Антуанетте.

французская революция

Пытающиеся сохранить монархию, талантливые люди обречены с самого начала. Но это вовсе не означает, будто они выбрали неверную сторону. Люди гибнут. Франции предопределена трагедия. В словах Калиостро есть намек на неотвратимость, на революцию, как необходимость, как логическое завершение старого, как действие, повторяющееся в истории: «Ветхий мир будет погребен, а наши дети увидят рождение нового мира». Примерно о том же пишет и Гюго в «Отверженных»: «Когда мир страждет от чрезмерного бремени, мрак испускает таинственные стенания, и бездна внемлет им».За что борются революционеры? За свободу. «Франция истекает кровью, но свобода радуется; а если свобода радуется, Франция забывает о своей ране» - пишет Гюго. О свободе толкует Калиостро Дюма, говоря, что свобода – понятие утопическое, в своем разговоре с Жильбером о Робеспьере. О свободе толкуют «Друзья азбуки» Гюго, когда Мариус восхваляет перед ними Наполеона.

Калиостро называет Бонапарта новым «Цезарем», Мариус, в своей первоначальной наивности, ставит его в один ряд с Цезарем. Первое явление Наполеона читателю описывает Дюма. Он становится свидетелем того, как король с отвращением снимает с себя красную шапку якобита:

« – Будь у меня полторы тысячи человек и два орудия, я избавил бы короля от этой сволочи! – прошептал он. Но так как у него не было ни полутора тысяч солдат, ни пушек, он предпочел удалиться.Молодого офицера звали – Наполеон Бонапарте».

Гюго же пишет о его падении, о поражении при Ватерлоо. И это, по мнению автора, событие предрешенное. Он говорит: «Помехой тому был бог». Вот почему проиграл император. И дальше: «Пробил час падения этого необыкновенного человека».

Мощь Наполеона была велика, его энергия необузданна, амбиции невероятны. В его падении Гюго угадывает справедливость. О том он и пишет нам: «Наступила минута, когда высшая, неподкупная справедливость должна была обратить на это свой взор». Дюма, скорее, упоминает образ Наполеона – грядущий символ нового времени. Новый правитель. И пока он не стал таковым.

Гюго представляет Наполеона на пике своего величия. Называет его «великим». Но величие это страшно, потому что «материнские слезы – грозные обвинители». Против них бессилен сам Наполеон.

Из всего вышесказанного, можно заключить, что и Дюма, и Гюго, оценивали революционные события по-разному, но одинаково. И стремление к свободе лишь сменяет правителя, мечты о республике влекут за собой картины смертей как дворян – Оливье де Шарни, так и бедных маленьких гаменов – Гаврош Тенардье, в то время как «Мать Франция» побуждает восставать во имя блага целое человечество.