Повесть «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда» написана Стивенсоном в 1885 году на берегу Английского канала, в Борнмуте. Она вышла в свет в 1886 году.

История создания повести

По свидетельству Ллойда Осборна, черновой вариант повести, состоящий из двадцати пяти тысяч слов, был написал за три дня. Фэнни Стивенсон подвергла критике этот вариант, в котором (как говорят) Джекил с самого начала – дурной человек, и превращение в Хайда имело «одну цель – маскировку». Фэнни якобы указывала на то, что у него вышла очередная история с преступлением вроде «Маркхейма» (написанного в 1884 году), а ему стоит писать аллегорию о «добре» и «зле». В итоге Стивенсон написал всю историю заново в том виде, в каком мы ее теперь знаем.

Литературные предшественники повести Р.Л. Стивенсона

Тема раздвоения личности, совмещения в одном человеке поражающих воображение крайностей настолько занимала Стивенсона, что он как бы проиграл ее в двух вариациях. Первой была написанная совместно с Хенли пьеса «Церковный староста Броди» (1880), где используется подлинная история о том, как всеми уважаемый краснодеревщик Броди попал на виселицу за то, что в ночное время предпринимал смелые грабежи и кражи со взломом. Двойная деятельность почтенного специалиста отражала представление Стивенсона о роковой двойственности человеческой природы.

На протяжении жизни Стивенсона сопровождало ощущение, что между моралью официально декларируемой, и моралью, реально практикующейся, зияет огромная и глубокая пропасть. Если бы общество не смотрело с таким лицемерным ужасом на естественные влечения и вожделения людей, им не надо было бы скрывать свои инстинкты и поступки, не приходилось бы загонять глубоко внутрь свои естественные стремления, которые тем самым не принимали бы извращенной от постоянной маскировки формы.

Тема раздвоения личности была подсказана писателю и длительной литературной традицией. О двоемирии, таинственном втором «Я» писали уже романтики. Диалектическая философия «Пророческих книг» Вильяма Блейка, «Мельмот Скиталец» Метьюрина, «Монах» Льюиса, расщепленное, раздвоенное сознание Каина у Байрона, – все это были попытки понять характерную для человека двойственность.

Джекил.jpg

Двойничество героя

В повести Стивенсона, ставшей второй вариацией на тему двойничества, новым было доведение внутренних противоречий до внешнего, физического выражения. Всеми уважаемый доктор Джекил, спаситель множества жизней, оказывается во власти грубых животных страстей, которым он не в силах противиться. Отдаваясь им тайно, с унизительным страхом перед разоблачением, он внезапно становится обладателем чудесного снадобья, позволяющего ему сбрасывать свою благопристойную оболочку и обретать свободу в образе жалкого, физически отвратительного Хайда, в самом сложении которого скрыт неуловимый, трудно формулируемый, но всеми отчетливо ощущаемый изъян.

Хайд не только уродлив внешне: он отчужден от всего человеческого, от всех нормальных отношений и чувств. Наступить на упавшего ребенка ему так же легко, как убить, следуя мгновенному и совершенно бессмысленному порыву. Он представляет собой обособившееся физическое воплощение злого начала.

Комментаторы справедливо замечают, что Хайд не превратился бы в общественно опасное явление, если бы Джекил не вынужден был, во имя сохранения респектабельности, провести роковую грань между своим официальным обликом и тайным свои существованием; логическое завершение этой дихотомии привело к полному обособлению от Джекила его второго «Я», к его независимому бытию. Так писатель бросает вызов общественному ханжеству и фарисейству. Отказ признать естественность инстинктов, стремление к удовольствию, радости жизни имеет следствием уродливое разрастание инстинкта, гипертрофию его – и отделение его от нравственных основ личности.

Имена Джекил и Хайд – скандинавского происхождения. Хайд – производное от англосаксонского hyd, по-датски hide, что означает «гавань, пристанище». А Джекил происходит от датского имени Jokulle – «ледяной». Наиболее очевидная этимология, что Хайд – это убежище Джекила, совмещающего в себе добродушного доктора и убийцу.

Джекил2.jpg

Джекил и Хайд

В расхожих представлениях об этой книге совершенно упускаются из виду три важных положения:

  1. Добродетелен ли Джекил? Нет, он составная натура, смесь добра и зла, препарат, на 99 % состоящий из раствора джекилита и на 1 % – из Хайда. С викторианской точки зрения мораль доктора Джекила небезупречна. Он лицемер, тщательно скрывающий свои грешки. Он злопамятен – так и не простил доктору Лэньону расхождения в научных взглядах. Он склонен к безрассудному риску. Хайд слит с ним воедино, влит в него. Из этой смеси добра и зла в докторе Джекиле можно извлечь чистое зло, выделив его в осадок в виде Хайда – слово «осадок» здесь употребляется в химическом смысле, поскольку нечто от составной натуры Джекила все же остается где-то в стороне, с ужасом наблюдая за бесчинствами Хайда.
  2. В действительности Джекил не превращается в Хайда, а выделяет из себя чистое зло, которое становится Хайдом, – вот почему Хайд мельче крупного Джекила: в последнем преобладает добро.
  3. В повести на самом деле три персонажа: Джекил, Хайд и некто третий – то, что остается от Джекила, когда возникает Хайд.
Джекил1.jpg

Цель Р.Л. Стивенсона

Цель Стивенсона-художника состояла в том, чтобы «фантастическая драма разворачивалась в присутствии заурядных здравомыслящих людей», в знакомой читателям Диккенса обстановке, на фоне холодного лондонского тумана, уродливых домов, серьезных пожилых джентльменов, потягивающих выдержанный портвейн, семейных адвокатов и преданных дворецких, на фоне скрытых пороков, таящихся за стенами богатых особняков, в одном из которых живет Джекил, холодных рассветов и щегольских кебов. Аттерсон, нотариус Джекила, «добропорядочный, сдержанный, приятный, надежный, прямой и решительный человек; то, что подобные люди считают «реальным», читатель тоже неизбежно сочтет реальным». Друг Аттерсона Энфилд назван в повести «далеко не впечатлительным», это крепкий молодой человек, откровенно скучающий (неодолимая скука и сводит его с Аттерсоном).

Стивенсон предлагает нам четкое, убедительное описание событий, влагая его в уста скучных лондонских джентльменов, однако с ним контрастируют неясные, туманные и вместе с тем зловещие намеки на утехи и гнусный разврат где-то за сценой. С одной стороны, перед нами «реальность», с другой – «мир кошмара».

Джекил3.jpg

«Странная история доктора Джекила и мистера Хайда» и «Портрет Дориана Грея»

Похожее слияние двойников было затем использовано Уайльдом в «Портрете Дориана Грея». Он следует Стивенсону, изображая, как Дориан, содрогнувшись перед собственной низостью, ударяет ножом отражающий эту низость портрет и тем уничтожаем самого себя – внешний и внутренний человек оказались одним. У Стивенсона тоже, когда отравляется Джекил, безвозвратно ставший Хайдом, мертвое тело его так же оскорбительно уродливо, как и тело былого красавца Дориана. Однако у Уайльда в соответствии с его верой в превосходство искусства над жизнью оно, отвлеченное от нравственного начала, торжествует: со смертью Дориана портрет его обретает прежнюю красоту. У Стивенсона этого утешения нет. От Джекила осталась только отвратительная оболочка его двойника.

Главная мысль Стивенсона

Фантастическая повесть написана со всей силой реализма, особенно ощутимой в описании страданий Джекила, жертвы общественного лицемерия и собственных неукротимых желаний. Контраст между ним, между свойственной ему «нетерпеливой веселостью характера», выражающей натуру неупорядоченную, доступную внезапным наитиям, и экономкой Хайда, с отличными манерами, с лицом, «разглаженным лицемерием» и освещенным гнусной радостью при виде полиции, иллюстрирует одну из главных мыслей Стивенсона: показная мораль фальшива и достается легко, истинная мораль обретается ценой преодоленных искушений и жертв, она далеко не всегда торжествует; но общество довольствуется первой, подвергая тяжким испытаниям последнюю.

Литература:

  1. Олдингтон, Р. Стивенсон: портр. бунтаря. [Пер. с англ.] / [Предисл., с. 6–33, и общ. ред. Д. М. Урнова ; Коммент. Ю. В. Палиевской]. – М.: Книга, 1985. – 271 с.
  2. Дьяконова, Н.Я. Стивенсон и английская литература XIX века. – Л.: Изд-во ЛГУ, 1984. – 192 с.
  3. Набоков, В.В. Лекции по зарубежной литературе: [Пер. с англ.] / Под общ. ред. В. Харитонова; [Предисл. Д. Апдайка]. – М.: Независимая газета, 1998. – 507 с.