«Мастер и Маргарита» — роман Михаила Афанасьевича Булгакова, работа над которым началась в конце 1920-х годов и продолжалась вплоть до смерти писателя.

"Никогда не разговаривайте с незнакомцами"

Действие романа начинается в один из майских дней, когда два московских литератора — председатель правления МАССОЛИТа Михаил Александрович Берлиоз и поэт Иван Бездомный — во время прогулки на Патриарших прудах встречают незнакомца, похожего на иностранца. Он включается в разговор об Иисусе Христе, рассказывает о своём пребывании на балконе прокуратора Иудеи Понтия Пилата и предрекает, что Берлиозу отрежет голову «русская женщина, комсомолка». Литераторы не знают, что перед ними Воланд — дьявол, прибывший в советскую столицу со своей свитой — Фаготом-Коровьевым, Азазелло, котом Бегемотом и служанкой Геллой.

После гибели Берлиоза Воланд поселяется в «нехорошей квартире» Михаила Александровича, расположенной по адресу: Большая Садовая улица, 302-бис. Сатана и его помощники устраивают в Москве череду розыгрышей и мистификаций: они отправляют в Ялту директора Варьете Стёпу Лиходеева, проводят сеанс чёрной магии, организуют принудительное хоровое пение для сотрудников филиала зрелищной комиссии, разоблачают председателя акустической комиссии Аркадия Аполлоновича Семплеярова и театрального буфетчика Андрея Фокича Сокова. Для Ивана Бездомного встреча с Воландом и его приближёнными оборачивается душевным недугом: поэт становится пациентом психиатрической больницы. Там он знакомится с Мастером и узнаёт историю его романа о Понтии Пилате. Написав это произведение, автор столкнулся с миром столичной литературы, в котором отказы печатать сопровождались травлей в прессе и предложениями ударить по «пилатчине». Не выдержав давления, Мастер сжёг рукопись в камине; после череды испытаний он попал в дом скорби.

Для Маргариты — бездетной тридцатилетней жены очень крупного специалиста и тайной жены Мастера — исчезновение любимого становится драмой. Однажды она признаётся себе, что готова заложить душу дьяволу ради того, чтобы узнать, жив он или нет. Мысли измученной неведением женщины оказываются услышанными: Азазелло вручает ей баночку с чудодейственным кремом. Маргарита превращается в ведьму и исполняет роль королевы на великом балу сатаны. Её заветная мечта осуществляется: Воланд устраивает встречу Мастера с возлюбленной и возвращает им рукопись сожжённого романа.

Произведение, написанное Мастером, представляет собой историю, начавшуюся во дворце Ирода Великого. К прокуратору Иудеи Понтию Пилату приводят подследственного Иешуа Га-Ноцри, приговорённого Синедрионом к смерти за пренебрежительное отношение к власти кесаря. Беседуя с Иешуа, прокуратор понимает, что перед ним — бродячий философ; его взгляды на истину и мысли о том, что всякая власть является насилием над людьми, интересны Пилату, однако спасти скитальца от казни он не может. Зная, что Иуда из Кириафа получил деньги за то, что разрешил арестовать Га-Ноцри в своём доме, прокуратор поручает начальнику тайной службы Афранию убить предателя.

Совмещение двух сюжетных линий происходит в заключительных главах. Воланду наносит визит ученик Иешуа Левий Матвей, который просит наградить Мастера и Маргариту покоем; это ходатайство выполняется. Ночью Москву покидает группа летящих всадников; среди них не только мессир и его свита, но и автор романа о Понтии Пилате со своей возлюбленной.

История создания

Вопрос о том, когда именно писатель приступил к работе над «последним закатным романом», в булгаковедении остаётся открытым: по одним данным, черновые наброски Михаил Афанасьевич начал делать в 1928 году, по другим — в 1929-м. В первом варианте, состоявшем из 160 рукописных страниц, отсутствовали Мастер и Маргарита, однако действие, как и в окончательной редакции, начиналось «в час заката на Патриарших прудах», где прогуливались, беседуя, два персонажа — Берлиоз (которого поначалу звали Владимиром Мироновичем) и Бездомный (в ранней версии он имел имя Антон). Писатель искал разновидности заголовков: среди названий фигурировали «Копыто инженера», «Гастроль (Воланда)», «Жонглёр с копытом» и другие.

Весной 1930 года Булгаков сжёг первую редакцию романа; причиной, толкнувшей его на этот шаг, стал документ, полученный из Главреперткома, в котором говорилось, что новая пьеса Михаила Афанасьевича — «Кабала святош» — «к представлению не разрешена». В письме советскому правительству, отправленном через десять дней после уничтожения рукописи, Михаил Афанасьевич упоминал, в частности, о том, что «лично, своими руками, бросил в печку черновик романа о дьяволе». Само событие, по мнению булгаковедов, наиболее точно описано в главе «Явление героя», когда Мастер «вынул из ящика стола тяжёлые списки романа и черновые тетради и начал их жечь». Небольшая часть уничтоженного произведения (две тетради с разорванными страницами, а также немногочисленные рукописные листы из третьей тетради) уцелела. В 1932 году писатель вновь вернулся к нереализованному замыслу, но и вторая версия серьёзно отличалась от итоговой:

Нет авторского лиризма, которым впоследствии будет окрашен весь текст романа о Мастере. Это пока что роман о дьяволе, причём в интерпретации образа дьявола Булгаков поначалу более традиционен, чем в окончательном варианте: Воланд ещё выступает в классической роли искусителя и провокатора.

Основательная работа над произведением началась через два года; свидетельством того, насколько важной была она для Булгакова, является авторская реплика, обнаруженная на одном из листков: «Помоги, Господи, написать роман». Теперь среди персонажей появились и «трагические герои — Маргарита и её спутник», который вначале именовался Поэтом, затем был назван Фаустом и, наконец, перевоплотился в Мастера. О своей увлечённости сюжетом Булгаков рассказывал в письме Викентию Вересаеву: «Уже в Ленинграде и теперь здесь, задыхаясь в моих комнатёнках, я стал марать страницу за страницей наново тот свой уничтоженный три года назад роман. Зачем? Не знаю. Я тешу себя сам! Пусть упадёт в Лету!» Окончательное название — «Мастер и Маргарита» — закрепилось, судя по дневникам Елены Сергеевны Булгаковой, в 1937 году. Помощь в подготовке машинописного текста оказывала сестра Елены Сергеевны — Ольга Бокшанская. Она столь ответственно относилась к перепечатыванию черновиков, что, по словам Булгакова, за время работы улыбнулась лишь один раз — когда добралась до главы, рассказывающей об охватившей сотрудников зрелищной комиссии «хоровой лихорадке» и исполняемой ими песне «Славное море — священный Байкал».

Зимой 1940 года самочувствие Михаила Афанасьевича резко ухудшилось. Писатель уже не вставал с постели, однако продолжал работать; его жена в те дни отмечала в дневнике: «Миша, сколько хватает сил, правит роман, я переписываю». Среди эпизодов, включённых в сюжет в последние недели, — перемещение Стёпы Лиходеева в Ялту и приход буфетчика Сокова к специалисту по болезням печени профессору Кузьмину. Как отмечал литературовед Владимир Лакшин, сцена с Кузьминым была откликом на реальные события: осенью 1939 года один из докторов, оценивая состояние здоровья писателя, заметил, что Булгаков как врач должен знать о том, что его уход — «это вопрос нескольких дней». Спустя некоторое время этот диагност сам серьёзно заболел: «В эпизоде с Кузьминым Булгаков рассчитался с профессорским самодовольством».

По воспоминаниям Елены Сергеевны, в конце зимы 1940 года Михаил Афанасьевич почти утратил возможность диктовать, однако по-прежнему пытался редактировать рукопись. По данным исследователей, последняя авторская правка была внесена 13 февраля в главу о Маргарите, наблюдающей за похоронами Берлиоза, и звучала как предчувствие: «Так это, стало быть, литераторы за гробом идут?».

Персонажи

Воланд и его свита

Воланд

Булгаковский дьявол — не искуситель и не предатель; он скорее игрок, которому окружающий мир служит сценой. Поэтому Воланд весьма органично чувствует себя во время сеанса чёрной магии. Выбор площадки с большим количеством зрителей мессир объясняет тем, что ему «хотелось повидать москвичей в массе, а это удобнее всего было сделать в театре». Отрешённо наблюдая за залом и не вступая в диалоги с публикой, герой пытается понять, сильно ли изменилось «московское народонаселение». Вывод, который он делает, касается и представителей нового поколения, и человеческой натуры в целом: «Люди как люди… В общем, напоминают прежних».

Создавая вместе со свитой фантасмагорические ситуации, герой, тем не менее, почти не оставляет после себя фатальных последствий; по замечанию литературоведа Игоря Сухих, единственным персонажем, которого дьявол наказывает смертью, является барон Майгель — «наушник и шпион». Миссия Воланда в романе сродни роли «благородного разбойника», вскрывающего общественные язвы и обнаруживающего социальные пороки.

Азазелло

Азазелло — это персонаж, наделённый «разбойничьей прямотой», образ которого корнями уходит в мифологию (Азазель — «демон пустыни»). Исследователи отмечали, что, согласно материалам книги историка Ивана Яковлевича Порфирьева «Апокрифические сказания о ветхозаветных лицах и событиях», вышедшей в 1872 году, Азазель дал людям навыки по изготовлению холодного оружия, украшений, декоративных средств для ухода за лицом. Булгаков, который, вероятно, был знако́м с этой работой, включил Азазелло в свиту Воланда из-за его «способности к обольщению и убийству».

Азазелло принимает непосредственное участие в нескольких ключевых эпизодах романа. Так, именно он, поселившись вместе с компаньонами в «нехорошей квартире», отправляет в Ялту Стёпу Лиходеева. Когда в Москву из Киева прибывает дядя Берлиоза Максимилиан Андреевич Поплавский, мечтающий унаследовать комнату погибшего племянника на Большой Садовой, Азазелло жёстко выставляет визитёра за дверь. Он же безжалостно лишает жизни барона Майгеля.

Кроме того, этот персонаж во многом определяет судьбу Маргариты. Когда уставшая от неопределённости героиня сознаётся в готовности пойти на сделку с дьяволом ради получения информации о Мастере, рядом с ней моментально появляется сподвижник Воланда — гражданин «маленького роста, пламенно-рыжий, с клыком, в крахмальном белье, в полосатом добротном костюме, в лакированных туфлях и с котелком на голове».

Благодаря крему, полученному от Азазелло, происходит преображение: Маргарита обретает лёгкость, молодость и способность летать. Тема чудодейственного крема, по данным исследователей, связана как с древними народными преданиями о магических веществах, так и с литературными источниками — подобный мотив присутствует в «Метаморфозах» Апулея, гётевском «Фаусте» и «Огненном ангеле» Валерия Брюсова.

Коровье - Фагот

Коровьев появляется на первых страницах романа как гражданин «престранного вида» с «глумливой физиономией». Этот демон легко меняет маски: так, у Берлиоза он просит «четверть литра» для поправки здоровья бывшему регенту; Никанору Ивановичу Босому представляется переводчиком прибывшего в Москву иностранца; в телефонном разговоре, жалуясь «плаксивым голосом» на председателя жилищного товарищества дома № 302-бис, называет себя жильцом одиннадцатой квартиры Тимофеем Квасцовым.

«Издевательские провокации и фиглярство» Коровьева столь естественны, что читатель, по замечанию Лидии Яновской, начинает путаться: «Может быть, не Коровьев, а Тимофей Квасцов каким-нибудь чудом звонил в милицию?». Амплуа гаера заставляет персонажа включать в собственный лексикон вульгаризмы: к примеру, во время сеанса чёрной магии он даёт со сцены объявления, насыщенные просторечными оборотами: «Таперича, когда этого надоедалу сплавили, давайте откроем дамский магазин».

К числу коровьевских шуток относится организация кружка в филиале зрелищной комиссии: придя туда как специалист-хормейстер, подручный Воланда заставляет служащих почти безостановочно петь «Славное море…» Созданию этого эпизода, судя по дневникам жены писателя, предшествовало реальное событие: в декабре 1933 года Булгаковы были приглашены в гости к актёру и режиссёру Рубену Симонову, где во время застолья слаженно исполнялась песня «По диким степям Забайкалья».

Михаил Афанасьевич иронично относился к стихийным хоровым коллективам и в главе «Беспокойный день» «высмеял приверженность представителей советской власти к этому виду искусства». Подобную тему Булгаков развивал и раньше: так, герой его повести «Собачье сердце» (1925) профессор Преображенский заявляет в разговоре с доктором Борменталем, что если он будет не оперировать, а «петь хором», то в его квартире неминуемо «настанет разруха».

Кот Бегемот

Изначально «лучшего из шутов»— кота Бегемота — Булгаков изображал как животное, передвигающееся на «толстых, словно дутых лапах». По предположению исследователей, подобное описание было «позаимствовано» автором из тех источников, которые он изучал при создании портретов персонажей — речь, в частности, идёт о книге Михаила Орлова «История сношений человека с дьяволом», где упоминается бес Бегемот, похожий на «чудище со слоновой головой, хоботом и клыками».

В итоговой редакции внешность персонажа изменилась: Иван Бездомный, устремляясь в погоню за Воландом и Коровьевым, видит рядом с ними кота «громадного, как боров, чёрного, как сажа или грач, и с отчаянными кавалерийскими усами».

Гелла

Гелла относится к числу колоритных персонажей, миссия которых в сюжете до конца не прояснена. Рыжеволосая служанка Воланда хороша собой; единственное, что портит её внешность, — это «причудливый шрам на шее», свидетельствующий о том, что смерть женщины была насильственной. С Геллой напрямую сталкивается финансовый директор театра Варьете Римский: после сеанса чёрной магии он выдерживает жёсткую атаку вампирши и остаётся в живых благодаря предрассветному крику петуха, который, согласно поверьям, обладает способностью приводить в содрогание нечистую силу. В этом эпизоде, по словам литературоведа Александра Зеркалова, присутствует аналогия с гоголевским «Вием»: «Освещая Геллу зловещим отсветом панночки, Булгаков обозначает грозное могущество женского начала».

Главные московские герои

Мастер

Изучение черновиков писателя показало, что в процессе работы образ Мастера у Булгакова менялся. Сначала это был безымянный Поэт, в облике которого просматривались черты самого Михаила Афанасьевича: «Лицо заросло щетиной… хорошо знакомый рыжеватый вихор». Позже в описании героя стало проявляться некоторое сходство с Гоголем: «Худой и бритый блондин с висящим клоком волос и с острым птичьим носом». Наконец, в итоговом варианте возник герой, портретная узнаваемость которого, по словам Лидии Яновской, была сглажена и заретуширована: в больничную комнату Ивана Бездомного вошёл «бритый, темноволосый, с острым носом, встревоженными глазами… человек лет примерно тридцати восьми».

У героя нет имени — он просто Мастер. Он равнодушен к одежде, и Булгаков почти не упоминает о таких деталях, как пальто или обувь персонажа; единственный запоминающийся атрибут — это его «печальная чёрная шапочка с жёлтой буквой „М“», что означает «Мастер». О его прошлом известно немного: он историк, после получения выигрыша в 100 000 рублей оставил службу в музее и сосредоточился на написании романа о Понтии Пилате. Герой безразличен к тем событиям собственной жизни, что происходили до встречи с Маргаритой, — так, он не может вспомнить имени свой бывшей жены: «На этой… Вареньке… Манечке… ещё платье полосатое».

Несмотря на явную близость героя к автору, в жизнеописании персонажа присутствуют некоторые элементы из биографии Гоголя: так, эпизод с сожжённым романом Мастера — это не только булгаковское воспоминание о собственном раннем черновике, сгоревшем в камине, но и отсылка к истории второго тома «Мёртвых душ», уничтоженного Николаем Васильевичем. По словам Лидии Яновской, мысль об утраченных произведениях по-настоящему волновала писателя; Михаил Афанасьевич считал, что «созданное — создано, даже если оно не сохранилось». Из этой веры родился воландовский тезис «Рукописи не горят!».

Маргарита

По словам Лидии Яновской, на Маргариту была похожа третья жена писателя, с которой Булгаков познакомился в 1929 году; их роднят даже такие детали, как «косящий разрез глаз» (у Елены Сергеевны) и «чуть косящая на один глаз ведьма» (героиня романа). Анна Ахматова, жившая в эвакуации в комнате, которую до неё занимала Елена Булгакова, в 1943 году посвятила своей «предшественнице» строчки: «В этой горнице колдунья / До меня жила одна: / Тень её ещё видна / Накануне новолунья».

Согласно воспоминаниям Владимира Лакшина, в 1960-х годах, договорившись по телефону встретиться с Твардовским в редакции «Нового мира», Елена Сергеевна появилась в кабинете через несколько минут — «в весеннем чёрном пальто, в шляпке с легкой вуалью, изящная, красивая»; на вопрос, с помощью какого транспортного средства она столь быстро преодолела расстояние, Булгакова спокойно ответила: «На метле».

Булгаковская героиня горяча и безоглядна в своих чувствах, поэтому автор, рассказывая о её любви к Мастеру, порой использовал «вульгарную экспрессию»; её реплики, адресованные врагам возлюбленного, резки и эмоциональны. Точно так же Елена Сергеевна, стремясь защитить мужа от нападок, в гневе обещала, что отравит критика Осафа Литовского — автора статьи «Против булгаковщины. Белая гвардия сквозь розовые очки». Исследователи сравнивают всепоглощающую страсть Маргариты с преданностью Левия Матвея по отношению к Иешуа, отмечая, что её любовь, «как жизнь, всеобъемлюща и, как жизнь, жива».

Герои романа Мастера

Иешуа

Иешуа активно участвует лишь в главе «Понтий Пилат», рассказывающей о встрече и беседе прокуратора с подследственным из Галилеи, однако незримое присутствие этого персонажа ощущается как в произведении Мастера, так и во всём романе Михаила Афанасьевича. Подобный приём был использован автором в пьесе «Александр Пушкин», когда Булгаков ни разу не вывел на сцену главного героя; при этом раскрытие его образа происходило благодаря действиям и разговорам других лиц.

Литературоведы отмечали, что в булгаковском архиве сохранились выписки, свидетельствующие о том, что Михаил Афанасьевич при создании образа использовал множество библиографических источников. По словам Лидии Яновской, начав сочинять роман, он разделил тетрадный разворот на колонки, одну из которых постепенно заполнял цитатами из работы Ренана, вторую — из книги Фаррара; третий столбец имел заглавие «По другим источникам» и остался пустым. Позже появилась другая тетрадь, названная писателем «Роман. Материалы». В ней есть нарисованный Булгаковым план «воображаемого Ершалаима» и выписки из книг «Жизнь Иисуса» Штрауса, «Миф о Христе» Древса, «Иисус против Христа» Анри Барбюса и других. Михаила Афанасьевича интересовали не только взгляды разных авторов, но и бытовые детали, помогающие сделать античную историю достоверной.

Понтий Пилат

Созданию образа Понтия Пилата предшествовало изучение Булгаковым как богословских, так и исторических источников, среди которых особое место занимали работы французского философа Ренана «Жизнь Иисуса» и английского писателя Фаррара «Жизнь Иисуса Христа». В число художественных произведений, прочитанных Михаилом Афанасьевичем, входил, возможно, рассказ Анатоля Франса «Прокуратор Иудеи», герой которого, в отличие от персонажа Мастера, «абсолютно не помнит ни самого Иисуса Христа, ни его казни».

Булгаковский Пилат, напротив, не может её забыть. Когда он слышит от начальника своей тайной службы Афрания, что Иешуа перед смертью назвал самым главным человеческим пороком трусость, голос прокуратора становится хриплым. Читая на пергаменте записанные Левием Матвеем слова Га-Ноцри «…большего порока… трусость», Понтий Пилат вздрагивает. К теме трусости, по мнению исследователей, у Булгакова было пристрастное отношение: она периодически возникала не только в его произведениях («Бег», «Белая гвардия», «Красная корона»), но и частных беседах с друзьями. Так, театровед Виталий Виленкин вспоминал, что однажды Булгаков задал ему вопрос о главном человеческом пороке и сам же на него ответил: «Трусость — вот главный порок, потому что от него идут все остальные». Киносценарист Сергей Ермолинский рассказывал, что писатель «любил повторять, как он ненавидит трусость».

В письме философу Павлу Попову (1932), входившему в круг близких друзей Михаила Афанасьевича, автор «Мастера и Маргариты» сообщил, что в прошлом совершил пять «роковых ошибок», две из которых сделаны из-за «налетевшей как обморок робости». По мнению литературоведа Игоря Сухих, существует определённая связь между терзаниями Понтия Пилата, который из-за «робости» не смог спасти Иешуа, и признанием Булгакова в собственной душевной слабости: «Оправдание есть, но утешения нет».