I. Модальные частицы

В самом деле, у нас есть богатая и разнообразная серия модальных частиц, которые, вследствие интонационной слитности с словосочетанием (синтагмой), нередко зачисляются грамматикой на склад наречий, а иногда даже союзов. Но от наречий их резко обособляет самый характер выражаемого ими модального отношения. Например, вряд, вряд ли, прост. навряд, навряд ли (ср.: "Но зачем он это делал, и сам хорошенько того не знал, да вряд ли и хозяева-то ведали" — Писемский, "Тысяча душ"), едва ли (Едва ли вам удастся кончить работу к сроку), чуть не, чуть ли не, едва ли не и т. п. Ср. модальные значения таких частиц, как да (Да, я и забыл: у меня есть к тебе письмо: "Да, были люди в наше время" — Лермонтов), ведь, все же, не то, и так, и то и т. п.; ср. модальное употребление частицы еще для подчеркивания какого-нибудь признака, факта.

Гораздо менее определенны модальные оттенки некоторых выражений, представляющих собой переходный тип между модальными словами, наречиями и усилительно-ограничительными частицами. Например, просто: "Ах, как она одевается! Не то чтобы не красиво, не модно, а просто жалко" (Чехов, "Три сестры"); "Просто беда моя!" (Горбунов, "Самодур"); ср. у Гончарова: "Ни изнеможения, ни вялости, ни мертвого вида, — просто смешон" ("Слуги старого века"); "Это просто были крестьянские ребятишки из соседней деревни, которые стерегли табун" (Тургенев); "Он не то чтобы начетчик или грамотей... не то чтобы был вроде, так сказать, дворового резонера, он просто был характера упрямого" (Достоевский). Ср.: прямо, ровно (в значении: как будто, вроде как, кажется), точно и т. п.

А. А. Шахматов находил в современном русском языке формы недействительного и предположительного наклонений. Они образуются из сочетания личных форм глагола с модальными частицами, выражающими недействительность или предположение (например: Я едва не упал). Однако отношение большей части этих модальных частиц к глаголу остается свободным. Оно не связано с утратой ими лексической самостоятельности, с превращением их в агглютинативные морфемы, в "прилепы". По-видимому, к ступени агглютинации еще только приближаются сочетания формы прошедшего времени совершенного вида глагола с частицей было для обозначения действия с неосуществленным или аннулированным результатом. Например: "Я вздумал было приняться, как говорится, за дело" (Тургенев, "Гамлет Щигровского уезда").

Все это говорит о том, что прежде всего необходимо разобраться в составе модальных частиц с этимологической точки зрения, с точки зрения их происхождения.

1. Одни из модальных частиц относятся ко всему предложению. Относясь к целому предложению, модальные слова или формы разных частей речи, несущие модальную функцию, легко редуцируются в частицы. Этому способствует и своеобразие их интонационно-мелодической фразировки (ср. гыт, грит вместо говорит). Конечно, на их переход в частицы больше всего влияет ослабление их лексического значения или изменение их грамматической функции. Особенно резкому преобразованию подвергаются те модальные слова, которые указывают на цитаты из чужой речи, на субъективно окрашенную передачу чужой речи. Ведь чужая речь в передаче другого человека обычно выделяется своеобразиями словаря и синтаксиса. Поэтому формы и значения вводных глагольных слов, указывающих или указывавших на то, что говорящий воспроизводит чужие слова, при отсутствии задерживающих условий, очень неустойчивы. Часть модальных частиц именно этого типа: разговорное мол (из молви или молвил), просторечное дескать (из де и сказать), устарелое де (из дhе = говорит), грит или гыт (= говорит) и др.

2. Другая группа модальных частиц возникла из глагольных форм, выражавших субъективную оценку какой-нибудь мысли, какого-нибудь сообщения или эмоциональное отношение к ним со стороны говорящего, например: чай (из чаю, т. е. предполагаю, ожидаю), знать, чуть (из инфинитива чути; ср. чую; эта частица сливается с отрицанием и обычно относится не ко всему предложению, а к личному глаголу).

3. Третья группа модальных частиц образовалась из глагольных форм, представляющих собой призыв к собеседнику или обращавших его внимание на что-нибудь в сообщении. Таковы: вишь, пожалуй, небось и некоторые другие. Ср. пусть, прост.-обл. пущай, укр. нехай и т. д.

Ср. устар. чу, перешедшее в междометие.

По функциям некоторые частицы этого рода сблизились с частицами предшествующей группы.

4. Четвертая группа модальных частиц восходит к формам вспомогательного глагола в сочетании их с местоимениями и однородна с современными союзами, например будто, ср.: как бы, будто бы, не то чтобы.

Легко заметить, что частицы этой группы относятся не только ко всему предложению, но и к отдельным его членам.

5. Пятая группа модальных частиц — наиболее многочисленная — местоименного происхождения и частично однородна с современными союзами и наречиями. Сюда относятся: авось, что ли, никак, как-то и т. д.

Слова-частицы этой группы обычно выражают модальные оттенки высказыванья в целом.

6. Шестая группа модальных частиц произошла из наречий и однородна отчасти с наречиями, отчасти с союзами. Например: просто, прямо, словно (в просторечном значении: как будто, кажется), точно и т. п.

Слова-частицы этой группы чаще выражают модальность предиката.

7. Напротив, модальный оттенок предложения в целом выражается переходными частицами союзно-наречного типа вроде: напротив, наоборот, впрочем и другие подобные.

8. Восьмая группа модальных частиц однородна с междометиями, например: ну, нда и т. п.

9. Девятая группа модальных частиц представляет собою продукт сращения разных сочетаний слов с частицами, например: может быть (ср. может), то-то и есть, и есть. Выражение и есть имеет явные грамматические признаки модальной частицы.

— Ну, поворачивайся, толстобородый! — обратился Базаров к ямщику.

— Слышь, Митюха, — подхватил другой тут же стоявший ямщик с руками, засунутыми в задние прорехи тулупа: — барин-то тебя как прозвал? Толстобородый и есть (Тургенев, "Отцы и дети").

Таким образом, многие группы модальных выражений, небольших по объему, преимущественно восходящих к старым местоименным и глагольным формам, превращаются в частицы. Этот процесс естествен. В нем отражается расширение формально-синтаксических функций категории модальности. А это явление находится в связи с все большим развитием аналитического строя русского языка. Разные модальные значения и оттенки высказывания начинают выражаться формальными словечками. Возникает особая категория "модальных частиц предложения", которые отличаются от союзов тем, что выражают не связи между синтаксическими группами в составе речи, а разные качества самого высказывания или его частей, их отношение к действительности.

Однако полному превращению этих модальных частиц в особый тип служебных морфем мешает широкое развитие модальных значений у полновесных слов и даже словосочетаний.

Модальные частицы нередко однородны по своим функциям с лексически полновесными модальными словами и синтагмами. Эта общность функций сближает их в пределах одной грамматической категории. Кроме того, морфологические границы между частицами-морфемами и словами вообще условны и текучи (ср., например, такие модальные слова-частицы, как: конечно, право, прямо, просто, верно и т. п.).

Далее: II. Модальные слова

К содержанию